В ответ на это Яша лукаво подмигивает и фальшиво тянет:
Мы так близки, что слов не надо, Чтоб говорить о Гешке вновь...
Ермаков просыпается и, хлопая глазами, смотрит на Пикуровского.
— Что, опять Гешке объявился?
Хечян хохочет.
— При слове «Гешке» сразу сон пропал!
А я думал, у тебя летаргический.
Да, Яша попал не в бровь, а в глаз. Ленька, повидимому, хотел вчера объясниться со мной, а вышло так, что все само собой объяснилось. Молодчага, Мороз!
Всей эскадрильей идем в столовую. Зелень в лесу такая росистая, что пока пробираемся к опушке, сапоги становятся мокрыми, словно мы шагали по лужам. Солнца еще не видно, но высоких деревьев уже касаются его лучи, и там, на вершинах, резвятся птицы.
На другом краю аэродрома техники про¬буют моторы, и гул их в утреннем воздухе плывет над лесом звонкой волной, заглушая пушечную перестрелку на переднем крае.
Тетя Глаша приготовила на завтрак варени¬ки. У Наташи так накрахмален передник, что он трещит при каждом движении. Тюрин воз¬ле котлов доедает «пробу». Кто-то бежит к столовой. Срочное задание?.. Вареники исче¬зают мгновенно, как у фокусников. Мы го¬товы!
Готовы ко всему. Разведка, штурмовка, со¬провождение? Или бой? Лучше бы всего —
170

бой! Чтобы поскорее истребить всех драконов и стервятников, осмелившихся подняться в воздух.
Яша уже торопливо одергивает свою гим¬настерку, Ленька мнет перчатки, засверкали, загорелись глаза Хечяна... Соколы готовы К бою. К любому. С любым противником