о пробных вылетах, покраснел и даже обидел¬ся. Он давно перестал себя считать новичком, имел сбитые, получил уже орден и несколько «разносов» от комэска и командира полка' за излишнюю храбрость — чем не старый лет¬чик?— а тут...
— Что я не умею взлетать или садиться?
В училище еще отличные оценки...
Но его быстро охладил Мороз.
— Чего ты куражишься? Чудак-человек.
Я бы и сам от такой пробы не отказался. Ведь
когда с боевого задания возвращаешься, труд¬
но сделать точный расчет на посадку. А здесь
тебе дают возможность спокойненько приме¬
риться, прицелиться, привыкнуть,— и с недо¬
умением глянул на Хечяна, недовольно вле¬
завшего в кабину.
Хечян получил строгий урок — сел с таки¬ми «козлами», что никто этого даже не ожи¬дал. Комполка еще раз проинструктировал, и после трех дополнительных проб Хечяи усвоил, наконец, капризы нового аэродрома.
А их немало оказалось, этих капризов. И са¬мое главное — плохие подходы. Вокруг высо¬кий густой лес, а площадка, словно брошен¬ное среди него овальное блюдо с выгнутыми краями.
Через небольшой перешеек леса другая лу¬жайка — эта совсем не подошла для работы — узкая, покатая, годная только для ложного аэродрома. Расставили по ее краям бутафор¬ские носы и хвосты самолетов, как бы выгля¬дывающие из лесу. Маскировщики называют такой прием «голый клюв», служит он для