это — о нас просто забыли? Сборы, как по тревоге. Хечян торопливо вытирает мыло с лица. Бежим к машинам.
Еще издали видим: возле нашего эскадриль¬ного КП «газик». Комполка, насупившись, смотрит куда-то на край взлетного поля. Молча выслушивает рапорт.
— Ну, что будем делать?— смотрит на нас,
будто мы и в самом деле можем дать совет.—
Погодка-то какая? Чудо! А летать нельзя.'
Мы многое научились читать на его всегда спокойном лице. Когда оно неподвижно,— бровью Батя не поведет,— значит, тревожно у него на сердце, значит, ищет какое-то реше¬ние. Вот и сейчас... Светлорусые брови сдви¬нулись, скулы выпятились, ямка, раздваиваю¬щая крупный подбородок, кажется глубже.
Батя ждет. Нужно что-то ответить. Пытли¬вый взгляд перепрыгивает с Мороза на Пику-ровского, потом на Леньку, Хечяна...
— Ну что, хлопцы, молчите?
— Да-а...— задумчиво говорит /Яша, щу¬
рясь на небо.— Если бы облачность, туман,
легче бы на земле сидеть...
— Нет, Пикуровский, не легче. Не прой¬
дет и часа, как фашисты все, что могут, лод-
нимут в воздух. Будут бомбить пехоту, ком¬
муникации, прифронтовые резервы. А мы до
завтра ничего не сможем сделать. Ни-че-го!..—
Он окинул взглядом почти затопленный
аэродром и махнул рукой.— Да и завтра... Вок¬
руг лес, сидим, как в котловане.
— Товарищ подполковник, но ведь немцы