НЕИЗВЕСТНЫЙ ДРУГ
Возвращаемся домой. Чей-то голос мурлы¬чет по рации: «У-у-удивительный вопрос: по-о-чему я бомбовоз»... Эта песенка кажется сейчас самой подходящей.
Желто-черными засохшими струпьями раз¬вернулся передний край — блиндажи, землян¬ки, дзоты, переплетенные мозаикой окопов... Вот и наша территория...
Внизу изумрудные луга, окаймленные буй¬ным кустарником, серебряные, голубые, си¬ние озера, левее — куда ни глянь — лес. До смешного кривые дороги, едва заметные жил¬ки речушек. А вот где сейчас проносятся теки наших самолетов, большой массив кустарни¬ков. Очевидно, «расквартировалась» какая-то прифронтовая часть. Видны ямы для имуще¬ства, бородавки землянок, дымок полевой кух» ни, невдалеке сушится белье.
Чувствуется, что засиживаться долго на од¬ном месте никто не рассчитывает. Что, мол, там маскировка, коль фашисты отступают! Грозно проносимся на бреющем. Даем по¬нять — с воздуха видны.
Штурмовики идут строгим, солидным стро¬ем. Особое любопытство вызывает штурмо¬вик, на котором возпрашается к себе домой «неистовый кацо». Штурмовики уже переда¬ли нам по радио: «Чувствует себя хорошо, обижается на тесноту».
— Еще обижается! —орет Пикуровский.— Немедленно высадить на хвост... Там полный комфорт...