Вот и наши «очки». Штурмовики проле¬тают как ни в чем не бывало. Ермаков шу¬мят по радио:
— Высаживайте немедленно напарника,
горбоносые! С кем мне сегодня летать?
Орет с таким искренним возмущением, что минуту стоит сплошной хохот. Затем самолет отделяется от строя и делает круг над аэро-' дромом.
Штурмовик, большой, закопченный оу па¬трубков до самого стабилизатора и какой-то непривычный "для глаза на земле отрулил на обочину аэродрома^. Летчик, не выключая мо¬тора, сбавил обороты до минимальных. Но и на земле у этой машины, пышущей жаром не¬давнего боя, вид довольно внушительный. «Шварце тод» — черная смерть — проврали его фашисты.
Гостя в первую очередь обступают техники. Уже начались споры. Где есть броня, а где нет... Зачем какие-то лючки, почему масло-радиатор там, а не тут? Ну и народ!
Агатов откуда-то снизу из радиатора вы¬нимает зеленую ветку. Механики изумленно переглядываются — вот это по-настоящему землю «нюхал», если даже ветки срезал. По¬казывает летчику, сидящему в кабине. Тот машет рукой:
— Когда штурмуешь, всякое бывает...
Кто-то из механиков клянется, что на одном
аэродроме своими глазами видел в радиаторе «ила» после штурмовки вражеской колонны голову в фашистской фуражке...
Летчик не поднимает очков, жде., пока из