ком уже давно установилась тесная дружба, взаимное доверие. Болтоносов души не чает в Агатове, и механик понимает это без всяких
слов.
Если бы Леньке сделал замечание не
Мороз, а кто-нибудь другой, он, вероятно, послал бы к черту. А Мороз... Этот слов на ветер не бросает. Ленька, как и все мы, уже давно знает, что этот громадный, добродуш¬ный таежник обладает каким-то особенно тон¬ким чувством справедливости. Уж этот ни в чем не покривит душой. Если что заметил за тобой, значит, так и есть. Даже после зада¬ния, когда обсуждается полет, все ждут, что скажет Мороз. Первенство ему уступали не¬заметно, это делалось как-то само собой. Мол¬чали до тех пор, пока Мороз не выскажет своего мнения. Какое бы замечание ни сде¬лал Мороз, на него никто никогда не обижал¬ся. Даже непонятно, как можно обижаться
на Костю.
Вообще в нашей эскадрилье давно уже по¬велось без всякого стеснения «подчищать» друг друга. Подчищали с той грубоватой и необидной для человека прямотой, которая на фронте кажется самым лучшим видом друже¬ских отношений. С одного взгляда, с полу¬слова понимали друг друга. И часто доста¬точно было одного только намека по твоему адресу, чтобы ты сразу сделал вывод: да, эту привычку надо бросить, надо взять себя в руки, учесть урок. Может, потому мы так и удивлялись нашему пополнению — Хечяну, Ломакину, Реброву,— что они не только не