ни, и море-лес покатит одну за другой насто¬ящие волны.
Еще не улеглось возбуждение боя — окру¬жающее воспринимается особенно четко. Вот и сейчас я впервые вижу: разветвление же¬лезнодорожных линий у разрушенного полу¬станка совсем как гитарный гриф с оборван¬ными струнами.
Встречаем пару десятков «яков». Ниже нас наперерез идут на свой аэродром. Остро,но-сые, зализанные капоты моторов выкрашены красным. Гвардейцы! Браво летят, словно не после боя, а с парада. По белым полосам на киле узнаем соседний полк. Впереди ястребок Героя Советского Союза Шевцова. На бор¬тах его кабины в два ряда маленькие звез¬дочки. Бывший наш однополчанин. Теперь комполка. Узнали нас, своих соседей, зама¬хали крыльями, бурно приветствуют.
Комполка по радио запрашивает Шевцова: «С чем можно поздравить?» Слышим, как тот отвечает: «Считай, старина!» — и машет крыльями один раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь...
Ого, нащелкали! Уже удалились, едва вид¬ны, а он все еще помахивает.
Да и у нас успехи неплохие. Самое глав¬ное, никаких потерь: орловская муштровка не пропала даром, в первом же бою дала себя знать.
Еще встречаем наших и еще... Воздух пе¬ренаселен «Лавочкиными», «яками», «илами», «Петляковыми» — душа радуется.